shaburow (shaburow) wrote,
shaburow
shaburow

Categories:

Как это было

Много букв. Кому история неинтересна - пропускаем.



Из воспоминаний профессора М.П. Чубинского «Год революции 1917»
Октябрь 1923 г.

Предисловие

Ни дневника, ни более или менее регулярных записей я до революции систематически не вел. Но с 1 января 1917 г., видя нарастание событий исключительной важности, я почти ежедневно стал делать записи в небольшую книжку и вел их до моего бегства из Петрограда, сперва в Москву, а потом на Украину…

1 января 1917 г. застало меня профессором Александровского лицея и Высших женских курсов в Петрограде, а также профессором университета в Юрьеве.  Наряду с этим почти с первых дней революции я был привлечен министерством юстиции к законодательным работам по этому министерству.  Эти работы продолжались и после состоявшегося в начале мая назначения меня сенатором уголовного кассационного департамента.

Затем я был членом редакции и заведующим юридическим отделом в газете «Русская воля»… Все это разнообразие дел, людей и встреч отразилось и на моих записках. Важное в них перемешано с второстепенным, описание государственных событий – с заметками о жизни газеты, о конференциях лицея и т.д.  И все же я решился оставить эти записи в их подлинном и цельном виде, ибо только так они могут сохранить характер непосредственности.



Январь 1917 г.

В политике творится нечто невероятное. Назначение премьер-министром князя Голицына, министром юстиции ленивого и ничем не выдающегося Н.А. Добровольского и целый ряд новых правых назначений в Государственный совет имеют вид явного вызова общественному мнению.

Ходят самые крайние слухи. В частности, говорят, будто целый ряд великих князей довел до сведения государя их общее убеждение об опасности принятого курса не только для родины, но и для династии.

Нового премьера я знаю по совету лицея. Бывал он изредка у меня и на экзаменах. Фигура очень неприятная, надменная, ни особого ума, ни талантов, да и вообще ничего за собой не имеющая для столь высокого поста и, особенно, в столь сложное время.

Назначение встречено общим недовольством и недоумением, которое разделяют даже бюрократические сферы. Добровольский известен лишь леностью, гурманством и приспособляемостью.


По городу ходят вздорные слухи: одни говорят о покушении на государя, другие о ранении государыни Александры Федоровны. Утверждают (и это очень характерно), будто вся почти дворцовая прислуга ненавидит государя и охотно вспоминается история с сербской королевой Драгой.

Много говорят опять и о записке, якобы поданной государю подавляющим большинством членов царствующего дома, и о том, будто бы подавшие записку просили Родзянко довести до сведения Думы об их несочувствии проводимому политическому курсу.



14–18 февраля

В общей политике все идет по-прежнему плохо. В кабинете перемен никаких, а сам кабинет совершенно неспособен к той громадной творческой работе, которой повелительно требуют и небывалая по тяжести, безмерно затянутая война, и наше внутреннее положение.

А между тем все более и более сказывается надвинувшийся на нас кризис: отсутствие или большая нехватка во многих местах даже хлеба и керосина, необходимость во второй уже раз назначить товарное двухнеделье, столь тяжело отражающееся на интересах лиц, имеющих необходимость срочно куда-либо ехать, – это грозные симптомы. Усиленно говорят и о нехватке у нас паровозов.


Около лавок вместе с небывалыми ранее хвостами потребителей растет и народное недовольство. К открытию Государственной думы ожидались серьезные беспорядки, вдохновляемые частью пораженцами, часто же (как шла упорная молва) провокацией.

Ждали таких забастовок, что запасали даже воду и свечи. Пока особых эксцессов нет; у нас на Васильевском острове и совсем тихо, но меры чисто полицейского характера приняты, с патрулями и пулеметами включительно. Многие ждут решительных действий от Государственной думы. Это едва ли случится, хотя, конечно, будет сказано немало решительных слов.

В ожидании этого правительство ввело почти полную предварительную цензуру в дополнение к той отдаче под цензуру ряда петербургских газет, о которой я уже говорил.


Важный и интересный симптом его – начавшиеся в высших учебных заведениях сходки, в том числе и сегодняшняя сходка на женских курсах. Проповедуется «война войне», идут речи о том, что «война на руку только буржуазии», и т.п. Словом, ясно проявляется организованная пораженческая агитация на социалистической подкладке. Из-за сходок и лекции почти нигде не состоялись.

А слухи растут с каждым днем. Недавно один видный чин Министерства внутренних дел категорически подтвердил в разговоре с хорошо известным Ч., что покушение на государыню действительно было и что пуля ее оцарапала.

Затем недавно «из самых достоверных источников» сообщалось, что уход Протопопова решен, однако сегодня открытие Думы, он продолжает твердо сидеть на месте. Категорически утверждают, что он говорит во дворце о своих видениях и прорицает, ибо в него «вселился дух почившего старца».

Словом, зарвавшийся человек, на которого одновременно действует опьянение властью и, как упорно утверждают, начало прогрессивного паралича, занял место старца и не хуже его ведет Россию к крушению.


А день открытия Государственной думы (14 февраля) действительно прошел вполне спокойно. Прения и в первый и во второй день не оказались на высоте.  В прессе, благодаря цензурному ее ущемлению и в Петербурге, и в Москве, все бледно и неполно. Словом, борьба с общественностью идет вовсю; средств не разбирают, и впереди ничего доброго не видно.


21–27 февраля

А события таковы, что все самые важные частные интересы должны отойти на задний план.
Продовольственная разруха, в связи с разнузданностью правительственного курса и полной дезорганизованностью самого правительства, настолько усилила всеобщее неудовольствие и негодование, что надвигаются события чрезвычайного масштаба.

Началось с забастовок на ряде заводов, в том числе и работающих на оборону. Затем стали все трамваи и все газеты, забастовки заводов необъятно расширились, и громадные толпы народа повалили на улицы, в высших учебных заведениях начались сходки при несомненном участии постороннего элемента. Кое-где войска и полиция стреляли, были и жертвы.


Одним из первых был двинут на усмирение Павловский полк. Они [солдаты] занимали позиции на Садовой и примыкающей части Невского.  Вдруг раздались выстрелы с крыши, как упорно утверждают в городе, провокаторские; был убит или ранен один из командиров и пострадало несколько солдат. Солдаты кричали толпе: «Вы куплены немцами», – и начали стрелять вдоль улицы; в числе пострадавших, говорили, были и женщины и дети.

Но далее и в войсках настроение изменилось. Первыми на сторону восставших перешли Волынский и Преображенский полки, причем командир первого из этих полков был убит. В понедельник, 27-го, уже с утра распространились известия, что уже семь или восемь гвардейских частей перешли к восставшим, но будто бы без офицеров, а, следовательно, и без надлежащей организации.

Власти на уступки не пошли и верили Протопопову, который делал успокоительные заявления и уверял, что должные меры приняты и что движение будет подавлено. По улицам расклеены прокламации генерала Хабалова; ни понимания момента, ни мер, чтобы немедленно дать народу хлеба, в них нет; только угрозы и заявление, что движение играет на руку немцам.


Но вместо ожидаемого нового закона и создания общественных продовольственных организаций последовал внезапно указ о роспуске Думы. Это уже не оскопление, а прямая политика безумия. Дума указу не подчинилась. Она продолжает заседать. Родзянко послал в ставку телеграмму государю с указанием на необходимость уступок и на опасность, уже грозящую династии. В высших учебных заведениях сегодня бурные сходки с резолюциями, требующими создания нового временного правительства.

На улицах продолжаются демонстрации, и идет стрельба, причем много нельзя узнать: кто, откуда и в кого стреляли. Растет и движение в войсках, но утверждают, что гвардейские стрелки и финляндцы остались с правительством.
27-го вечером состоялось чрезвычайно важное заседание Государственной думы.

Образован Временный комитет, куда вошли главные представители партий, начиная с социал-демократов и кончая националистами, т.е. все, кроме крайне правой. Весь вопрос в том, удастся ли этому Временному комитету наладить порядок, сдержать эксцессы и урегулировать продовольствие; иначе – выйдет только хаос и анархия.



27 февраля – 1 марта

Караул около Думы сейчас состоит из войск, принявших сторону народа. В Думу привезен и находится там под арестом председатель Государственного совета Щегловитов. Есть слух, что приехал государь, но скоро выяснилось, что это ложный слух. Движение же в Петрограде перешло в настоящую революцию, со свойственными всякой революции эксцессами.

Из «Крестов» выпустили всех заключенных без разбора. Дом предварительного заключения зажжен. Горят и архивы окружного суда. Говорят о взятии Арсенала и захвате Зимнего дворца. Говорят, что хотели захватить Протопопова, но он успел убежать в Царское. Говорят, что уже стала Финляндская дорога и что это – начало всеобщей железнодорожной забастовки, и т.д., и т.п.


Я вышел и хотел добраться до редакции, чтобы получить о событиях возможно верную и полную информацию, но для этого нужно было пройти пешком через полгорода, что оказалось сейчас не только опасным, но и прямо невозможным.


Март, 1–3-го

События развиваются. С молниеносной быстротой воинские части одна за другой переходят на сторону восставших. Вчера и сегодня стало известно, что к Государственной думе подошли, ставя себя, как и другие части, в распоряжение Думы и народа, даже собственный его величества конвой и батальон стрелков императорской фамилии.

Гвардейский экипаж привел в Думу Кирилл Владимирович и говорил там речь. Видимо, ему улыбается мысль о возможности занять престол в будущей демократической России, но я не думаю, чтобы это когда-нибудь случилось: он слишком непопулярен и в народных массах, и особенно в гвардии.


Вчера, 28 февраля, я не выдержал и пошел по городу.  Около Академии художеств толпа, в которой преобладали солдаты, но были и лица, явно лишь переодевшиеся в солдатское платье, остановила моего спутника и отобрала у него шпагу. Оказывается, что кругом идет обезоруживание офицеров, т.е. начинается что-то кошмарное.

Взявши у генерала шпагу, его хотели еще обыскивать, нет ли при нем револьвера, хотя он уже сказал, что револьвера нет, не желая отдавать толпе бывший при нем хороший и ценный револьвер. Могла бы произойти катастрофа; тогда я вмешался и стал говорить, что это профессор, гуманный судья и безупречный человек, не заслуживший такого с собой обращения. На счастье, подошло довольно много студентов, которые поддержали меня.

В результате шпагу А.Б. послали на квартиру к его жене с сообщением, чтобы они не беспокоились, и он пошел дальше уже без шпаги, чтобы не подвергнуться новому задержанию.


Затем я зашел в университет, там сейчас сходки и картина, напоминающая военный лагерь.  Университет превратился в особый громадный центр: открыты питательный пункт и перевязочный пункт для раненых; идет вербовка милиции, санитарных отрядов и пр. и т. п. Я немного отдохнул на квартире у ректора Э.Д. Гримма, который довольно пессимистически смотрит на все происходящее, но энергии не теряет.

Оттуда я пошел в направлении Невского через Дворцовый мост. Но около Адмиралтейства напор толпы разъединил нас: оказалось, что небольшие воинские части, охранявшие Адмиралтейство и нескольких укрывшихся там высокопоставленных лиц, ушли (в том числе и роты измайловцев). Толпы солдат и рабочих тотчас же хлынули производить обыск и занимать помещение.

Нашли и вынесли пулеметы, арестовали градоначальника Балка, начальника гарнизона Хабалова и других. Когда арестованных собрались увозить на грузовом автомобиле, по ошибке или умышленно со стороны дома градоначальства и углового дома, где помещается банк, открыли по Адмиралтейству сильный огонь, по-видимому, из пулеметов, и все мы, находившиеся около Адмиралтейства, попали под обстрел. Пришлось ложиться прямо на мостовую.


Когда обстрел стих, я решил пробираться в Государственную думу, ставшую центром событий, и там получить верную информацию.

Проникнув в здание Думы, я получил, наконец,  более точную информацию. Дума не рискнула сразу выдвинуть из своей среды полномочное Временное правительство и выбрала лишь комитеты «для сношения с народными организациями». За последним дело не стало: сейчас же создали явочным порядком «Советы рабочих депутатов», и когда, спустя два дня, Дума все же образовала правительство (в которое по некоторым причинам не вошел никто из думских лидеров), а затем и временный Совет Министров, куда вошли уже лидеры, было уже поздно.

Ставший в оппозицию к новому правительству Совет рабочих депутатов, стал выпускать от себя разные «приказы», и в том же направлении стали работать действующие его именем группы и подгруппы, причем все это стало группироваться в Таврическом дворце, захватывая там помещения и немедленно вступая в сношения с подходящими воинскими частями и депутациями, которые приходили изъявлять, что они отдают себя в распоряжение Государственной думы, и сразу же попадали в сферу агитации социалистической партии, сгруппировавшейся около Совета рабочих депутатов.

Отсюда пошли все требования конфискации и немедленной безвозмездной передачи трудящемуся народу всех земель, призывы не верить офицерам, сомкнуться около Совета рабочих депутатов и верить только ему и т. д.


Это вторжение Совета рабочих депутатов в здание Государственной думы сразу же вредно отразилось на положении нового правительства и оказалось гениальным тактическим приемом крайней левой [партии]. А между тем если правительство выдвинула Дума, то Советы рабочих депутатов образовались (если не считать нескольких лиц, бывших в Советах в первую революцию 1905–1906 гг.) вполне самочинно.

Я могу подтвердить это характерным эпизодом.

Когда, протолкавшись в коридоры через кучи самого разнообразного народа, я попал, наконец, в одно из относительно свободных помещений и стал добиваться, где теперь находится комната журналистов, ко мне подошли присяжный поверенный Д. и инженер В. и с приветствием спросили: «Михаил Павлович, Вы к нам, в Совет рабочих депутатов?» – «Как к Вам? Меня никто туда не выбирал». – «Это не важно, – последовал ответ. – Мы вас знаем, знают и другие члены». – «Но ведь у вас нужно быть социалистом, а я – не социалист». – «Как не социалист? Да вы же были прогрессистом, и ваша партия теперь считается федералистической и социалистической». – «Может быть, но я лично на это не иду, не идут и многие другие из прогрессистов». – «Очень жаль; напрасно, вы с ними делаете большую ошибку. Жаль, что вы не с нами».


На этом мы простились, и я пошел дальше.
Боже мой, что за хаос и беспорядок кругом! Тысячи вооруженных солдат и бродят, и сидят, и лежат вповалку в коридорах; масса посторонней, ультрадемократического вида шляющейся публики.

Нигде ни следа какой бы то ни было организованности и дисциплины. И все же когда я вышел на главный подъезд Думы, я был поражен грандиозной картиной. То подходили ровным шагом войсковые части, чтобы заявить свою преданность Думе, то сотни автомобилей, сменяясь, везут оружие, арестованных, продовольствие и т.д. А вот ближайшие улицы сплошь заняты народом, и везде повышенное настроение.


Домой мне пришлось отправиться уже пешком, причем, на Шпалерной, я опять попал под обстрел. Как и везде почти в эти дни, стреляли с улиц, отвечая на выстрелы с чердаков и крыш, причем последние выстрелы приписывались засевшей в разных местах полиции. Если в это время, в общем, революция протекала сравнительно мирно, то все же были и эксцессы; особенно страдала полиция, за которой прямо охотились, и притом со злобой и крайним ожесточением.

ГАРФ. Ф. 5881. Оп. 2. Д. 807. Л. 1–37. Автограф.




Tags: библиотечка, история
Subscribe

Posts from This Journal “библиотечка” Tag

promo shaburow october 23, 2015 16:06 Leave a comment
Buy for 10 tokens
Из речи Иосифа Бродского перед выпускниками Мичиганского университета декабрь, 1988 год Сосредоточьтесь на точности вашего языка Старайтесь расширять свой словарь и обращаться с ним так, как вы обращаетесь с вашим банковским счётом. Уделяйте ему много внимания и старайтесь увеличить свои…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments