promo shaburow october 23, 2015 16:06 Leave a comment
Buy for 10 tokens
Из речи Иосифа Бродского перед выпускниками Мичиганского университета декабрь, 1988 год Сосредоточьтесь на точности вашего языка Старайтесь расширять свой словарь и обращаться с ним так, как вы обращаетесь с вашим банковским счётом. Уделяйте ему много внимания и старайтесь увеличить свои…

События

Исидоров закинул ногу на ногу. Тотчас поперхнулась лошадь и сдохли подчистую все свиньи. А к осени кончились цыплята. Тогда Исидоров пошел в церкву, купил четверть фунта ладану и накрошил в плошку. Залил кипяточком, накрылся дерюжкой с головой и стал дышать. И дышал, пока тоже не преставился.

Божественный фактор

Трудно ли  Мне быть? Скажу по чести – нелегко.

Иной раз думаешь, а зачем Мне это. Ведь бесполезно. Не внимают, не слушают, не хотят, не желают. Только: дай, сотвори, помоги! А сами врут и верят в то, что врут. В ложь верят, не в Меня. И никакой страсти к преображению. Погрязли в пороках, черны в помыслах, трудны в деяниях.

Вот давеча - ходил на Дорогомиловский рынок. Взошел на приступок. Граждане,- говорю,- товарищи… господа! Послушайте. Вы не понимаете, что делаете, так нельзя жить, люди… Вы же не такие. Где нравственность, куда подевалась ваша совесть? Где милосердие?...  Побили. Пенсне разбили, харкнули в облик и по шляпе прошлись ногами. Я не разгневался, нет, гнев – удел слабых. Да и не впервой это. Дважды забирали уже. Околоточному сразу жалуются. Вот, мол, ходит, спрашивает, чего-то хочет от нас, дурак какой-то, никак не унимается. На лечение по суду отправляли, да, было.

Мир этот я делал в спешке, так случилось. Возможно что-то упустил. Нет, пташки, пингвинчики и котики получились на загляденье, сам любуюсь. А вот эти “по образу и подобию” как-то не очень. Чего-то недодумал, недоглядел, дуралей старый. За прошедшие тысячелетия что только не пробовал, ничего не помогало. Отчаиваться не буду, грех это. Но возмутительно вот что – они себя Мне уподобляют, именем Моим пользуются в личных целях, храмы в рынки обратили! Погрязли – одни в роскоши, другие – в нищете!

Collapse )

Мои тезисы

Все, кто лояльно относится к этой банде негодяев, или сами негодяи и мерзавцы, или люди неумозрительные. Первых презираю. Со вторыми не хочу иметь ни общих дел, ни бесед, даже о погоде. Они скушные.

О праве на глупость

“Выборы, выборы! Кандидаты пидоры!” – пел совсем недавно этот сопротивленец. По правде сказать, я пару песен из его  репертуара смог бы послушать по второму разу. Например про Москву с колоколами. Очень даже неплохая песенка.

Право на глупость никто, конечно, не отменял. Хотя, а почему глупость. Ну пообзываетесь вы и скоро забудете. А он останется сидеть в светлом зале и на хорошем окладе. А петь он и потом сможет. В стране, где отсутствует понятие о репутации, поступок его умный. Второй раз ведь могут и не предложить, а жизнь одна.

Но не удивил.

Collapse )

Целеустремление

Восьминогов врезал головой в стену и на лбу возникла шишка. Он взял разбег и саданул ещё – на темени выросла вторая шишка.

– Ну, кто же так делает? – укоризненно сказал ему Котляров, высунувшись из окна. – Шапку требуется надевать. Я сам всегда так делаю.

– Ничё, ничё! – Восьминогов приладил ушанку, завязал тесемки и направился к стене.

Стало заметно тише. И Котляров пошел спать дальше.

Чей Рим?

Однажды, дело было ещё до нашей эры, римским легионерам в горных лесах Шотландии встретился местный житель, пикт. Тот как раз в лесу хворост собирал, чтобы спроворить доброго шотландского виски. Ну, легионеры достали свои бронзовые мечи и, сверкая прекрасными старинными латами, начали допытываться: а, скажи-ка нам, любезный, чей Рим? Замыслили, что тот скажет им, что Рим карфагенский и тогда они его цап-царап и в кандалы, отвезут в Империю и со спокойной совестью распнут вдоль Аппиевой дороги. Просто арестовать и тем более казнить, они не могли даже дикого пикта. Очень они уважали своё римское право, ибо оно лежало в основании Великого Рима. Знали, что без закона империя и не империя вовсе, а так, труха.

– Говори, подлая собака, чей Рим, да поживее, недосуг нам тут с тобой возиться. У нас ещё дел по горло. – кричат они ему и копьями тычат.

А тот мычит, орет чего-то не по-римски, хворост разбросал, шкуру на груди порвал, а по делу ни слова.

Collapse )

Стабильность

Граждане делятся на две части: одни уже болеют гриппом, другие ещё нет, одни - умные, другие ещё нет, одни -  пессимисты, другие – ещё нет, одни любят редьку с постным маслом, другие – гречневую кашу с бараньим боком, одним хочется конституции, другим – севрюжины с хреном, у одних плешь, у других ещё нет.

Периодически первые меняются местами со вторыми. Процесс этот объективный, неосознанный и непрерывный. Некоторое представление о том, жмут ли вам штиблеты или вот эти огромные грязные лужи прекрасны, потому что в них можно увидеть небо, дают психологические тесты.

Восемь лет назад я испытал себя в тесте Люшера и понял, что я молод и глуп.

Сейчас наткнулся на него опять и решил заглянуть в эту грязную лужу.

Да, там все ещё отражается небо. И звезды. И скорая весна. И “Полет” Шнитке...

Квириты, я всё ещё молод и глуп.

Collapse )

Как я от себя сбежал

Поначалу я делал вид, что не думаю ни о чем таком – насвистывал мотивчики из оперетт, ковырял в носу, рассматривал заусеницы на ногтях. А потом – фьють и удрал. Бороду сбрил, пиджак сменил и стал прихрамывать на левую ногу.

А этот там так и остался.

Лопух.

Изображая барона Толля

На январском небе ни облачка. Сухо и тепло. На газонах зеленеет свежая трава, легкий ветерок явственно доносит запах весенней прели.

На скамье автобусной остановки сидят два мужика. У одного из них в руках жигулевский радиатор, у второго – шапка. Они щурятся от яркого солнышка и курят.

Мимо них, по обочине дороги, проползает делопроизводитель Хомяков, волоча отросшее за прошедшие года брюхо. Лицо его в испарине, прядь волос свисает на нос, взгляд сосредоточен. Полы его кашемирового пальто испачканы землей.

– Курлы, – бормочет Хомяков, рывком переставляет вперед локти и попеременно подтягивает толстые ноги. Ползет он в направлении Балашихи, стало быть, на север.

– Долетит? – с сомнением говорит первый мужик и выдыхает сноп табачного дыма, который медленно плывет тоже к Балашихе.

Второй мужик одевает шапку на голову, достает из кармана сигарету, откусывает фильтр, плюёт им в сторону путешествующего субъекта, закуривает и безапелляционно отрезает: Не-а, не долетит... Околеет... Зима ищщо своё возьмет.